Песни любви

I
Je vous aime, je vous aime, je vous aime!
Я влюблён до потери рассудка,
Как пирожное, взором вас ем
И пою вам, моя незабудка!
Я с улыбкой встречаю зарю
И с улыбкою день провожаю,
Засыпая, «люблю» говорю,
Просыпаясь, «люблю» повторяю.
Ах, пойдёмте побегать в поля,
Ах, споёмте, моя незабудка,
Что любовь вообще — тру-ля-ля,
Тру-ля-ля! — превесёлая шутка!..
II
Пожалей меня, милая крошечка,
Дай мне снова весёлые дни,
Приласкайся, как белая кошечка,
Голубыми глазами сверкни!
Облегчи мне мучения знойные,
Обогрей, как былинку весна!
Будут дни безмятежно-покойные
И блаженные ночи без сна!
Не гляди ж на меня Мефистофелем,
Не меняй меня, точно раба,
На хороший бифштекс под картофелем
И бутылку Нюи у Кюба!..


***

В эти ночи, росой опьянённые,
В эти ясные ночи весны,
Соловьи, безнадёжно влюбленные,
Распевали в кустах бузины,
Как невесты в одежды венчальные,
Наряжались сирени в саду
И шептались о чём-то, печальные,
И томились в весеннем бреду.
И лишь только за речкою мглистою
Петухи пропоют чередой,
Приходил к ним в аллею росистую
Бледный месяц — жених молодой.
В эти ночи, росой опьянённые,
В эти ясные ночи весны,
Не смущали ль аллеи влюблённые
Милой девушки чистые сны?
Расскажи мне, в какие обители
Уносились девичьи мечты?
Не слетали ль к тебе небожители
И не ими ли грезила ты?
И в тот час, как заря занималася,
Облака потопив в янтаре,
Ты не им ли сквозь сон улыбалася,
Как серебряный ландыш заре?..


Пасхальные мотивы

I
Ваш ротик, скажу вам без лести,
Ваш розовый ротик — восторг!
Он сразу поэму строк в двести
Из сердца поэта исторг!
Когда же с пасхальным приветом
Его целовал я, как брат, —
Сонет побежал за сонетом,
И рифмы звонили в набат.
И в сердце, смеясь и ликуя,
Такой они подняли гам,
Что дал я не три поцелуя,
А тридцать, ошибкою, вам!..
II
Окорок ваш, без сомненья,
Марья Петровна, хорош,
Жирный индюк — объеденье, —
Хочешь не хочешь — возьмёшь!
А поросёнок зажарен, —
Взглянешь, — и слюнки текут!
Самый завзятый татарин
Вряд ли бы выдержал тут!
Повар у вас идеальный,
Вкусно готовит, злодей!
Но поцелуй ваш пасхальный,
Марья Петровна, вкусней!..


Баллада

Луна истуканом глядела,
В долинах клубилася мгла,
Над озером тёща сидела,
«Как демон коварна и зла».

Звенели малиновки в роще,
Уныло вздыхал ветерок,
И капали слёзы у тёщи
«Из глаз на холодный песок».

Она полюбила кого-то,
А тот не любил её, плут,
И бросилась тёща в болото,
И филин ей крикнул: «Капут!»

И стали прелестную даму
Русалки на дне щекотать,
Я ж зятю послал телеграмму:
«Чего тебе больше желать?!»


Бывало


На даче соседи мы были,
И виделись часто с тобой,
Под ручку по роще бродили
И в поле гуляли порой.
В то время весна наряжалась,
Стояла сирень в серебре,
Нам с неба заря улыбалась,
И мы улыбались заре.
Свободно под каждой ракитой
Могли мы «люблю» говорить,
И муж твой — ревнивец сердитый —
Всё лето не мог нас накрыть.
Но час наш ударил урочный,
И горько мы плачем тайком,
Ты — с мужем своим на Песочной,
А я — в переулке Косом!..


Желание

Я хочу луной быть, крошка,
Чтобы, радуясь судьбе,
Еженощно чрез окошко,
Как луна, входить к тебе!
Я желаю розой, крошка,
На груди твоей дышать,
Но с условьем, чтоб в окошко
Эту розу не бросать!
Я хочу, подобно зною,
Эти губки зажигать,
Я желаю быть блохою,
Чтоб плечо твоё кусать!..


Жизнь

(Посвящается К. Фофанову)

Я видел жизнь: она лежала в полумраке
Под тенью лип в саду, вся в белых кружевах
И проводила дни, качаясь на гамаке,
В мечте о женихах.

Я видел жизнь: она сидела над бутылкой
В трактире за столом, устав и пить, и есть,
Не в состоянии попасть в тарелку вилкой
И «мама» произнесть.

Я видел жизнь: она в одной конторе, в будни,
За письменным столом, над книгою гросс-бух
С восьми часов утра до тех же пополудни
Хлопушкой била мух!..


Клятва

Клянусь я чалмою Аллаха
В любви огнедышащей к вам!
За целый гарем падишаха
Я, право же, вас не отдам.
Я страстью люблю беспредельной,
Готов я вам душу отдать,
Но, впрочем, на скачках в Удельной
И вас я могу проиграть!


Лозунг

На небе звёздочки горели,
И месяц весело сиял.
Я некой даме на панели
С азартом на ухо шептал:
«Мой лозунг — не любовь случайно,
Не ресторанная любовь, —
А страсть, которой имя — тайна,
Кинжал отточенный и кровь!
Мой лозунг — страсть хитрей шакала
И жарче Африки самой!»
«Ах, ах, — мне дама отвечала. —
Городовой! Городовой!!»


Мещанские песни


Я тебя без ума обожаю,
Я хожу за тобой, как дурак,
И слезу за слезою роняю,
Не жалея, на новый пинжак!

Ах, меня поглотит преисподняя,
Ты меня средь живых не ищи!..
А у нас за обедом сегодня
Были гусь, солонина и щи!

Но сидел я не емши, не пимши,
Всё стихи про тебя сочинял…
У тебя под окошком ходимши,
Я две пары сапог истаскал!

Скоро, скоро не буду я в муках
Под окошком тебя ожидать, —
Бледнолицый и в триковых брюках,
Я в могиле улягуся спать!

И когда отвезут на кладби΄ще
Труп поэта друзья и родня,
Так, небось, пожалеешь, дурища,
Мой пинжак, сапоги и меня!..


Мопс

(Басня)

У барыни мопсик пропал, —
Заплакала барыня горько…
Уж пасмурный вечер настал,
Погасла вечерняя зорька, —
А мопса всё нету и нет!
Рыдает всё барыня наша,
Кричит: «Постучись в кабинет
И вызови мужа мне, Глаша!»
Но шепчет ей Глаша в ответ:
«И мужа, сударыня, нет!»
Ах, в марте это сплошь бывает:
Не только мопс — и муж сбегает!..


Любвеобильный


О Лизе вздыхаю
Я, страстью объят.
Как ласточка маю,
Наташе я рад.
По воле Амура
Я — Женичкин смерд.
Но Шура, но Шура —
Мой лучший десерт!


За городом

Да, я бежал от вас, столичные громады
С надменной роскошью и грязной нищетой,
Бежал, как от врагов, не знающих пощады,
Уполз, как раненый из битвы роковой!
Я всё там потерял; разрушены надежды,
Растоптан мой венок волшебно­ярких грёз,
Осмеяны мечты, полузакрыты вежды,
Нет больше сил страдать, нет примиренья слёз!..

И вот я снова здесь, среди степи широкой
Слежу неслышный ход прозрачных облаков,
Гляжу на озеро, заросшее осокой,
С каймою пёстрою цветущих берегов.
Как хорошо мне здесь! В дали бледно­лиловой
Последние огни зари едва горят,
А там­то, надо мной, там, в бездне бирюзовой,
Гирлянды яркие алмазных звёзд дрожат!
Как хорошо мне здесь! От суеты житейской
Хоть на мгновение нашёл я здесь приют,
Здесь сонмы книжников неправдой
фарисейской
Усталого певца надменно не распнут.

Но что за гул глухой, как рёв свирепой бури,
Как бы вершиной гор низвергнутый поток,
Средь тишины ночной, под пологом лазури,
До слуха моего коснулся, как упрёк?
То гул мятущейся столицы отдалённой,
То гул из царства лжи и скорби, и стыда.
Где страждет брат,
мой брат больной и утомлённый,
Где мрак невежества, — скорей туда, туда!..
На миг, хотя б на миг унять его страданья,
Гореть его стыдом, рыдать его слезой
И жить без радостей, и жить без содроганья,
И жить без жалобы с ним жизнею одной!..


Зимней ночью

Лишь только полог зимней ночи
Зажжёт двурогий серп луны,
И звёзды — эти неба очи —
Блеснут с эфирной вышины,
Лишь только искристым рубином
Холодный пух снегов сверкнёт,
И сон на землю властелином
К толпе измученной сойдёт, —
Роскошной ночью вдохновенной
Перед тобой явлюсь я вновь
И песнь спою, в тебя влюблённый,
И разбужу в тебе любовь.
Зажгутся глазки негой томной,
Вздыматься будет грудь волной,
И станет месяц луч нескромный
Бросать на стан твой молодой.
Я ж, страстью знойною волнуем,
Челом к тебе на грудь склонюсь
И ароматным поцелуем
С душистых уст твоих упьюсь!..


Из дневника

Бывают дни, когда в душе моей печальной
Темно, как в пропасти холодной и сырой,
И мнится мне, что смерть в одежде
погребальной
С улыбкой едкою склонилась надо мной.

Я чувствую её костлявые объятья,
Её дыхание, холодное как лёд;
Как сталь безжалостна, ужасна, как проклятье,
Она мне песнь свою насмешливо поёт:

«Давно ли юношей неопытной стопою
Ты смело в жизнь вступал, исполнен юных сил?
Ты чист был, как дитя, отзывчивой душою,
Ты верил искренно и пламенно любил.

Но годы шли и шли; мечтанья разбивались,
Померкнул твой маяк под бурною грозой,
Сомнений тернии в твой гордый ум впивались,
И краткая любовь сменялася враждой.

И вот в твоих очах одно лишь утомленье
Да злобу тайную, да муки я прочла.
Да, угадала я? Ты проиграл сраженье?
Ты — рыцарь, выбитый позорно из седла?!

И больше нет тебе забвенья и покоя,
И больше нечего тебе от жизни ждать.
Ужели будешь ты, раздавленный судьбою,
Бессильно плакаться, бессмысленно страдать?

О, нет! Не правда ли, на зов мой погребальный
Без сожаления, без муки ты придёшь?
И жизнь бесцельную с улыбкою печальной,
Как выпитый бокал, небрежно разобьёшь…»


Мираж

По каменьям пустыни широкой
Без дороги, в полуденный зной
Тихо путник идёт одинокий,
Утомлённый тяжёлой ходьбой.
Ноги путника режут каменья,
Его голову солнце палит,
Он шагает в немом утомленье
И вперёд безнадёжно глядит.
Хоть бы смерть поскорей! Утомлённый,
Он без муки, без боли умрёт,
И песками самум раскалённый
С воем тело его заметёт.
Вдруг в пустыне оазис поднялся
Над волнами горячих песков;
Он в усталые очи бросался
Яркой краской роскошных цветов.
Там вершиною пальма кивает,
Там звенит серебристый ручей,
Там усталого тень ожидает
Под покровом кудрявых ветвей;
Там кидает любовь свои розы,
Там уста поцелуем горят,
И витают воздушные грёзы,
И свободные песни звенят!
Поднял путник усталые вежды,
Жажда жизни наполнила грудь,
С чувством, полным чудесной надежды,
Он туда направляет свой путь.
Стой, безумец! Последние силы
Для миража теперь ты убьёшь,
Ты приблизишь час горький могилы
И в могилу с проклятьем сойдёшь!
Прежде мог умереть ты без муки,
Ты чудес от пустыни не ждал.
И, скрестивши усталые руки,
Воле рока себя ты вручал.
А теперь? Да, за призрак прекрасный
Ты последние силы отдашь,
И умрёшь ты со злобой напрасной,
Проклиная красивый мираж!


На могиле

Лишь только погаснет на западе день,
В долинах туман задымится,
И станет не слышно вечерняя тень
На влажную землю ложиться;

Лишь только от рос поседеет трава,
И заяц в кустарнике вскочит,
И с криком в опушке проснется сова,
И филин в лесу захохочет, —

Печальный и бледный к тебе я приду
Поплакать над ранней могилой…
Ты помнишь ли робкие встречи в саду,
Мой друг незабвенный и милый?..

Меня за могилой жалеешь ли ты?
Чьё имя ты шепчешь, вздыхая,
Для божьего трона сбирая цветы
В аллеях невянущих рая?

Откликнись, явись мне, как ангел святой,
Одета нетленною ризой!
Скатись из-за тучки падучей звездой!
Слети голубицею сизой!

Но нет мне ответа. Всё тихо вокруг.
Лишь ветер мне очи целует,
И тщетно о друге покинутый друг,
Как раненый насмерть, тоскует…


Ночи

Ночи безмолвные, ночи бессонные,
Ночи как запах фиалок душистые,
Ночи небесной росой окроплённые,
Кротким сияньем луны озарённые,
Ночи прозрачные, ночи лучистые!
В сердце усталом, измученном битвою,
Мрак безнадёжности, яд озлобления
Вы заменили святою молитвою,
Кроткой любовью, теплом примирения…
Вы нашептали мне с грустью смиренною
Песни, как память о матери, чистые,
Песни, как радуги краски, цветистые,
Песни любовью одной вдохновлённые…
И прозвучали те песни свободные
Всем угнетённым, убитым невзгодами,
И огласили подвалы холодные,
И прозвенели под мрачными сводами…
Звуков чарующих музыка новая
Там примирила сердца озлоблённые,
Вызвала слёзы на лица суровые,
Бледные лица, нуждой истомлённые,
Словно над ними, сынами несчастия,
Мать наклонилася с кроткою ласкою,
С грустной улыбкой святого участия,
С нежной рукою, с волшебною сказкою…


Оправдание

Если в песне моей нет ни радужных грёз,
Ни волшебных алмазных огней,
Ни журчания струй, ни дыхания роз,
Ни сияния звёздных ночей,
Если песня моя так печальна, как стон
Заключённых в темнице сырой,
Как над трупом безгласным последний трезвон, —
Не вини меня в этом, друг мой!

Если пасмурна ночь, если весь небосвод
Глыбы мрачные туч закуют,
Если гром прогремит, если ливень польёт,
Если молнии тучи прорвут, —
Виновата ль, скажи мне, морская волна
В эту ночь, когда буря шумит,
Если в тусклой струе беспощадно она
Этот хаос небес отразит?..


Пахарь

Вот он идёт за косматой лошадкою,
Пылью покрытый, походкою шаткою,
Пахарь родимой земли.
Очи слепит ему солнышко жгучее,
Стонут от устали руки могучие,
Пота ручьи потекли.

Вот надвигается туча лиловая,
Ярко сверкают зарницы багровые,
По полю ветер метёт.
Спрыснет ли нивушку влагой целительной,
Жадно ли град её выбьет губительный,
Что его нивушку ждёт?..

Землю окутали сумерки тёмные,
Тихо во мраке я песенки скромные
С тайной тревогой пою.
В песенках этих с тоской вырывается
Всё, отчего моя грудь разрывается,
Всё, что я страстно люблю.

Сумерки гуще висят над землёю,
То ли пред полночью, то ль пред зарёю,
Голос мой тише поёт…
Грудь молодая больней надрывается…
Кто меня слышит ли, кто ль откликается?
Что мои песенки ждёт?..


Поэту

Отцвели его розы пахучие,
Догорели огни разноцветные,
Оборвалися струны певучие,
Разлетелися грёзы заветные!..

В тьме полночной он слышит рыдания,
Слышит стоны и жалобу слёзную…
Кто так стонет, измучен страданием?
Кто так плачет с тоской безнадёжною?

Это к лире рукою привычною
Он коснулся с мечтой сокровенною,
Чтоб аккорды извлечь гармоничные
И сложить из них песнь вдохновенную.

Но со струн не аккорды срываются,
А рыданья и стоны зловещие,
И мучительно сердце сжимается,
Его песнь прерывается вещая,

И поникло чело вдохновенное,
И закапали слёзы горючие …
Облетели цветы благовонные,
Оборвалися струны певучие!..


Признание

Узнай же наконец, нет больше сил скрываться;
Я исстрадался весь, ревнуя и любя.
Я не хочу молчать и рабски притворяться!
Узнай же наконец: да, я люблю тебя!..
Какое дело мне, что ты теперь женою
На целый век другому отдана.
Какое дело мне! Я в бой вступлю с судьбою!
Ведь ты мой рай и ад, ты у меня одна!
Зачем же плачешь ты? Не надо сожалений!
В груди своей давно я целый ад ношу,
И вот перед тобой припавши на колени,
Теперь я у тебя одной любви прошу.
Да, я прошу любви, как нищий благостыни;
Твой чудный, чистый лик преследует меня,
Как Каина Господь преследовал в пустыне
И в сумраке ночей, и в знойном блеске дня!
Я не искал любви; как ураган нежданный,
Она сама ко мне, мне в душу ворвалась,
Сплелася надо мной в венок благоуханный,
Мирьядами огней в крови моей зажглась.
Твоя любовь нужна моей душе скорбящей,
Как летним знойным дням нужны раскаты гроз,
Как путнику в степи — родник струи звенящей,
Как горю чёрному нужны потоки слёз!..


Среди полей

Тихая деревня на равнине низкой,
Невысокий холмик, реденький лесок;
С шумом за плотиной, от деревни близко,
Падает и брызжет небольшой поток…
Я хотел бы в песне плакать и молиться
За родную землю, за родной народ,
Но, увы, не может в песне той излиться
Всё, что грудь волнует, всё, что душу жжёт!
И сижу я тихо с думой вечно жгучей,
И слежу, как утки плещутся в пруду,
Как грачи летают над овсами тучей,
Как бросает пахарь семя в борозду.
Вон скрипит телега, полная снопами;
Гуще сумрак ночи ширь одел полей,
И родным напевом дружно над полями
Звонко зарыдали песни косарей.
Вот от ласки ветра вздрогнули берёзы,
И запахло сеном, коноплёй, смолой…
О, младые грёзы!.. О, святые слёзы!..
О, поля родные!.. О, мой край родной!..


Тучка

Соткана лучами солнца золотого
В жаркий полдень лета из волны ручья,
Брошенная в бездну неба голубого,
Тучка в небе тает, жемчугом горя.

Вольная, ты можешь плыть куда угодно;
Можешь тень купать ты в зеркале озёр,
Можешь ткать узоры на степи бесплодной
Или лечь короной на вершину гор.

Но ты можешь также влагою полезной
Брызнуть над полями мирных поселян.
Там, где пахарь честный бороной железной
Колыбель устроил мягко для семян.

Жадно влаги этой семена напьются,
И весной цветущей сотней голосов
Жаворонки звонко песнею зальются
Над волнистым морем зреющих хлебов.

Будет время жатвы; светлыми рядами
В ниве золотистой косы зазвенят.
И тебя, о тучка, добрыми словами
Пахари сердечно отблагодарят.

Ты помнишь ли?

(Посвящается С-ой)
Ты помнишь ли, милая, вечер душистый,
Тревожный, задумчивый вечер весны,
И пруд, чуть задёрнутый дымкою мглистой,
И свет синеватый луны?
Небесные звёзды горели над нами,
И пруд отражал их волною своей,
И ветер порою шептался с цветами,
И плакал в кустах соловей…
От губок, дрожавших в истоме любовной,
Не мог я пылающих уст оторвать,
Как будто боялся с печалью безмолвной
Всё счастье навек потерять.
Ты помнишь ли?.. Нет, средь холодного света,
Средь давки и смуты людской суеты,
Я знаю, любимого нежно поэта
Забыла давно уже ты!
И в эту минуту, полночью холодной,
Когда я, припав на подушки лицом,
Рыдаю и плачу в тоске безысходной
О счастье прошедшем своём,
А в окна ко мне темнотою глубокой
Холодная полночь угрюмо глядит,
Быть может, средь преданных сердцем далёко
Твой смех серебристый звенит.
О, если бы мог я тоской бесконечной
Твой лик детски-ясный, как тучей, сковать,
Слезой заменить этот хохот беспечный
И муками грудь надорвать!..
Но нет! Я безумец, безумец, родная!
Мой гнев мимолётный прости, позабудь…
Тебя я всё также люблю, дорогая…
Прости и счастливою будь!..


***

Если радость светлая гостьею случайной
В угол мой суровый птичкою впорхнёт,
Если я встревожен дней грядущих тайной,
Если горе тучей надо мной пройдёт,
Все движенья сердца — радость, счастье, муки,
Жаркие молитвы, стон души больной —
В грёзах вдохновенья перелью я в звуки,
Окрыляя сердце резвою мечтой.

Ревностный служитель музы детски-чистой,
Не могу не петь я, не могу молчать;
Может ли весною ландыш серебристый
Окроплён росою не благоухать?
И не может месяц ночью в час туманный
Не сверкать алмазом на росе цветов,
И зимой не волен ветер бесталанный
Не рыдать, взметая нежный пух снегов.


***

Распахни окно, ветерок ночной
К нам влетит сюда с лепестками роз;
Брызнут нам в лицо жемчугом-росой
Ветви тонкие молодых берёз.

И луна с небес из-за сизых туч,
Золотя их ткань по резным краям,
Бросит с радостью свой волшебный луч
Сквозь листву дерев в дар к твоим ногам!


***

Больная в постели лежала она недвижимо,
В старинном кивоте лампада, мерцая, светила.
И Ангел Господень пришёл к её ложу незримо
И взял у ней душу, и с миром она опочила.

А в сумрачной роще, часы забывая беспечно,
Пила наслаждения жадно чета молодая,
Мечтая, что счастье, их юное счастие, вечно,
Как жизнь херувима,
как отблеск лазоревый рая.

Над этой четою усопшей душа пролетала;
На волны Эфира глядела она без участья,
И мнилось ей, будто громадного мира не стало,
И нет ни любви, ни страданий,
ни горя, ни счастья!..


***

Когда степи родные туман покрывал
В ночи, бледной луной озарённые,
Я задумчиво грустные песни слагал,
В этот мир безгранично влюблённые.
Я любил мягкий свет тёмно-синих небес,
Дымных туч хороводы далёкие,
На багряном закате синеющий лес,
Эти степи, как море, широкие.
Я любил камышом окружённый залив,
Весь усеянный звёздами бледными,
И работника скромного — пахаря нив,
И деревню с лачугами бедными,
И косцов, утомлённых работой дневной,
И в лучах их костры отдалённые!..
И звучали в те ночи глубокой тоской
Мои песни, безумно влюблённые!..


***

Она пришла ко мне весной
В весёлый месяц мая,
Сверкая жизнью молодой,
Улыбкою сверкая;
Она пришла, и вслед за ней
Ко мне в окно влетели
И свет, и радость юных дней,
И птиц беспечных трели;
И с ней ко мне вошли толпой
Надежды — дети рая.
Она пришла ко мне весной,
Как утро, молодая.
Я, как безумный, целовал
Ей стан и грудь, и очи,
И в сад окошко отворял
Навстречу вешней ночи.
А ночь плыла на небесах
Созвездием жемчужным,
Дымилась в сумрачных лугах,
Дышала ветром южным,
Шумела весело в саду
И яблоней, и сливой,
Волной прозрачной на пруду,
А в поле — тучной нивой.
И улыбалась мне она,
За мною повторяя:
«Привет вам, счастье и весна,
И молодость святая!..»


***

Я отбросил перо, в сад окно отворил
И с восторгом живым загляделся на сад.
Летний вечер янтарной росою кропил
Ароматной аллеи тенистый наряд.

Тёплый сумрак был полон святой тишины,
Молодые берёзки дремали во мгле,
Серебристые пятна — свет дальней луны —
Неподвижно мерцали на влажной земле.

Вдруг качнулась сирень, тихо дрогнула мгла,
Лёгкий шорох пронёсся в аллее густой,
Словно к другу невеста медлительно шла
И шуршала вдали подвенечной фатой.

Словно кто-то глубоко всей грудью вздыхал,
Полон сладкой любви и мучений, и слёз…
Это ветер под аркой аллеи бежал,
Отряхая росинки с курчавых берёз.

Это с веток пахучих черемух и слив,
Как серебряный иней, осыпался цвет.
Это жгучих весенних желаний прилив,
Это сердца безумного бред.

И тихонько я створы окна затворил,
И к столу подошёл я, в мечты погружён,
Но работать не мог. Я о чём-то грустил,
И в кого-то был снова влюблён…


Весна

Идёт, шумит нарядная,
Зелёная весна.
Лазурная прохладная
Колышется волна.

Колышется, волнуется,
Сверкает серебром
И весело целуется
С зелёным камышом.

И с белых лип, и с клевера
Уж пчёлы брали мёд;
К пустыням мёртвым севера
Весна от нас идёт,

И небеса лазурные
Гремят хвалу весне…
Пусть будут грозы бурные,
Не страшны грозы мне!..

Лазурная прохладная
Колышется волна,
Как девушка нарядная
Стоит в саду весна.

А я благоуханную
Встречаю, как жених
Невесту, Богом данную,
В усладу дней земных!..


***
Росой горит слеза в моём унылом взоре,
Как ночь без месяца темна моя печаль,
Но будто день, светла и широка, как море,
Моих надежд загадочная даль.

И если гром небес ударит надо мною
Иль ливень с бурею обрушит неба свод,
Надежды шепчут мне с улыбкой молодою:
«Гроза пройдёт, гроза, как сон, пройдёт!

И крылья бодрые степной орел расправит
И гордо полетит в сияющую даль,
Где полдень ласковый, как золото, расплавит
Обрывки туч — небесную печаль!..»


***

Прости меня, дитя! Я грешен пред тобой!
Я был жесток и груб, любви твоей не веря.
То ревность дикая стоокою змеей
Проснулась, подползла и разбудила зверя.
И гнев, жестокий гнев кощунственно проник
В тайник души моей, ругаясь над святыней.
Так, овладев страной, смеётся еретик,
Загнав нечистых псов в святые стены скиний.

Не плачь! Прости меня! Я пламенно люблю
Мою безгрешную и кроткую малютку.
Взгляни же радостно, отри слезу свою
И к сердцу буйному прижмися сердцем чутко!
Пусть солнышко любви нам весело блеснёт,
Лобзаньем осушив заплаканные глазки…
А после душных гроз душистей луг цветёт,
И сердце после ссор ещё щедрей на ласки!..


***

Словно в саване дремлют туманом
одетые пашни,
Как на море маяк, в синем небе
сияет луна,
Эта тихая ночь лепит тучи в
волшебные башни,
И о чём-то грустит, и тиха,
и робка, и бледна.

Как отравой она жаждой счастья
меня опоила,
И сулит мне раскрыть все заветные
тайны небес,
Эта тихая ночь, как знахарка
меня исцелила,
Эта тихая ночь вся полна, словно
сказка, чудес.

Сколько звёзд золотых зажигает
мне небо Господне,
Сколько новых цветов распустилось
в зелёном саду,
И какие желанья меня посетили сегодня,
И какие виденья приснились мне
в жарком бреду.
Пусть меня эта ночь, как мираж
средь пустыни, обманет.
За минутный восторг я прощу
ей коварную ложь.
Чем душистей цветок, тем скорее
он к осени вянет,
И какого вина без отравы похмелья испьёшь?


Буря

Мы пели радостно псалмы,
Плывя к земле обетованной.
Одето тогою туманной,
Ласкалось море к нам. А мы,
Слагая радостно псалмы,
Неслись к земле обетованной.

Вдруг вихорь шумный налетел,
В ладью ударил вал сердитый;
Фатой узорною повитый,
На небе месяц побледнел —
И скрылся. Вихорь налетел,
И за борт плещет вал сердитый.

Ревела буря, как шакал,
И грозно море бушевало.
С лица туманного забрала
Унылый месяц не снимал…
Ревела буря, как шакал,
И грозно море бушевало!

Но мы спаслись от пасти вод,
На берег выброшены шквалом,
Луна с участьем запоздалым
Глядит и снова вдаль зовёт
Нас, избежавших пасти вод,
На берег выброшенных шквалом!


С дороги

Друзьям и недругам пора сказать «прости»
И собираться в путь, — куда? — меня не спросят!
За новым счастием, по новому пути
Пойду, хотя б пришлось мне целый век идти,
Пойду безропотно, покуда ноги носят.

Пожитки собраны, котомка на спине,
Иду дорогою, я — странник бесприютный.
Любуюсь солнышком и радуюсь луне,
Когда лампады звёзд затеплит вечер мне,
На тихие поля роняя отблеск смутный.

У первого ручья я брошу посох мой.
Ручей расскажет мне задумчивые сказки
О жизни прожитой, бесцельной и пустой,
О милой девушке, расставшейся со мной
Без слов участия, без всяких слов, без ласки…

Послушаю ручья, попробую уснуть, —
Уж вечер радостный нахмурился тревожно.
А с первым петухом опять в безвестный путь!
Жизнь наша коротка, а пламенная грудь
Так жаждет многого, что медлить — невозможно…


Nocturno

Плакали вербы над озером сонным,
Берег туманом седым одевался,
Месяц далёкий щитом золочёным
В волнах зеркальных с небес отражался;
Ветер лениво на берег дышал
И приозёрный камыш обвевал.
Тих был тот вечер, так тих, что порою
Слышало ухо, как лист шевелился,
Как на утёсе, изрытом водою,
В старом гнезде зимородок возился.
А под утёсом у чёрных корней
Шли под водою стада карасей.
И соловьям в этот вечер не пелось,
Даже комар не гудел над водою;
Мне и веслом шевельнуть не хотелось,
Даже забыл любоваться тобою.
Любо нам было, отдавшись волне,
Благоговейно внимать тишине.
Вербы вздыхали всё тише и тише,
Берег плотнее туманом укрылся.
Месяц поднялся над озером выше,
И ветерок в камышах не возился…
Ты прошептала мне: «Ветер молчит;
Слушай: природа молитву творит!..»